Участники из XVII детской экспедиции «Полярный круг» по поручению руководителей копали яму для нужд лагеря, и на глубине 2,5 м под песчаными отложениями увидели глину с ракушей.
О том, представляет ли находка ценность для науки, решили проконсультироваться на Беломорской биостанции. Научный сотрудник ББС МГУ, кбн Краснова Елена Дмитриевна попросила подождать с дальнейшей раскопкой до ее визита.
«Приехав на Оленевский, мы увидели на дне большой ямы глину с ракушей, точно такой же, как в палеонтологическом объекте возле биостанции» – рассказывает Елена Дмитриевна. Наталья Косевич, аспирантка кафедры геоморфологии Географического факультета, определила, что отложения находятся на древней морской террасе высотой 5 метров, а сам слой с раковинами — на высоте 2,5 м над уровнем моря под2,5 м песка.Это гораздо ниже, чем у палеонтологической линзы возле ББС, которая поднята на 22,5 м, а, значит, возраст новой находки меньше. Как показал радиоуглеродный анализ, выполненный в Геологическом институте РАН, раковинам возле биостанции 7,5 тыс. лет. В новом раскопе большая часть раковин, так же как и в первом, относится к моллюскам Tridonta borealis, на некоторых сохранился роговой слой, и они такие же толстостенные, чем отличаются от современных.
Период времени, когда возникло захоронение моллюсков возле ББС, относится к «атлантическому периоду», во время которого климат Беломорья был гораздо теплее современного со среднегодовой температурой на 3-4 градуса выше. По данным споро-пыльцевого анализа, на его берегах шумели леса из сосен, берез и елей, но были и другие породы, теплолюбивые, какие теперь здесь не встречаются: лиственница, кустарниковый ольховник и орешник.
Прочитав лекцию об истории Белого моря и происхождении отложений ракуши, Елена Дмитриевна подарила экспедиции свою книгу «Путешествия по Киндо мысу», где одна их глав посвящена палеонтологическому объекту возле ББС.
«Что теперь с ним делать?» — спросили ребята. «Во-первых, его нужно оставить, как есть, для дальнейших исследований – ответила Елена Димитриевна. Во-вторых, нужно придумать для нового объекта название. Ну, а если нужна яма – лучше выкопать другую». Руководитель экспедиции Шамиль Невмянов предложил перед копкой взять пробу с помощью бура, чтобы не нарушить пласт следующей ямой и попросил у биостанции помощи с оборудованием.
В награду за тяжелый труд, который придется повторить еще раз, ребята получили от бисотанции по шоколадке. «Как нам провезло, что мы “залетели”! — восклицали ребята. Почему «залетели»? Оказывается, на выкопку ям отправили тех, кого уличили в нарушении лагерного распорядка.
Чтож, никто не оказался в проигрыше!
Июль 2011 г.
——————
Комментарий Елены Дмитриевны Красновой
Когда этот материал появился на сайте, моя дочь Аня Воронова удивилась: «Но, ведь, такие же раковины где только не встречаются! Вчера на острове Еловом (это один из островов, соседних с Костьяном) я нашла на литорали вот эти раковины — и протягивает горсть тостостенных Хиателл. — А вот эти — в прошлом году возле банного ручья», — и показывает на пакет, нополненный колотыми Астартами. Раковины и вправду оказались ископаемыми и очень похожими на те, что найдены в палеонтологчиеских объектах. Они находились в отложениях глины, только не высоко над уровнем моря, а на литорали.
Узнав об этом, кто-то спросил: раз так, то, вообще, бывает ли глина без ракуши? Хотя череда последних находок наводит на мысль о повсеместном распространении древней ракуши, глина без нее все-таки встречается чаще. А найденные захоронения — пока что наперечет. То, что их теперь несколько, позволит исследователям лучше изучить прошлое Белого моря и его обитателей. Осенью 2011 года геоморфолог Наталья Шевчеенко планирует посетить ББС и остров Оленевский, чтобы отобрать пробы ракуши и, с помощью радиоуглеродного анализа, узнать их возраст.
