Добро пожаловать


Вы находитесь на сайте Беломорской биологической станции МГУ им.М.В.Ломоносова.

Для того, чтобы создавать новые темы в форуме сайта, а также, чтобы комментировать материалы, вам необходимо зарегистрироваться.

Войти

Я забыл пароль

Зарегистрироваться

Главная страница Карта сайта Контактная информация
ББС МГУ

Беломорская Биологическая Станция Московского Государственного Университета им.М.В.Ломоносова
Русский язык Русский     English English

Главная » Научная работа » Новые книги » Путешествия по Киндо-мысу »


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Полуостров Киндо


Как найти ББС на карте? На поверхности Земного шара у каждой точки есть координаты, которые указывают ее положение относительно экватора и нулевого меридиана, проходящего через старую астрономическую обсерваторию в английском городе Гринвиче. Есть они и у биостанции: по показаниям спутниковой системы глобального позиционирования (GPS) конец причала находится на 66º33′13″ северной широты и 33º06′16″ восточной долготы, Лишь на 25 широтных минут станционный пирс не дотягивается до северного Полярного круга, который проходит по проливу Великая Салма. Если это карта административная, то положение биостанции окажется таким: Россия, Республика Карелия, Лоухский район, поселок «Приморский» (это – официальное название поселка ББС). В почтовой системе, для которой транспортная связь важнее, чем географическое положение, адрес биостанции: 184000 Мурманская область, Кандалакшский район, станция Пояконда, ББС МГУ. Но есть у биостанции и другие адреса. Например – биогеографический: она находится в подзоне северной тайги. А в системе геоботанического районирования полуостров Киндо, где располагается биостанция, относится к Кольско-Карельской подпровинции Североевропейской таежной провинции, которая разделяется на несколько округов. Вместе со всем Лоухским административным районом мы входим в Пяозерско-Топозерский округ. И о наземных экосистемах два последних адреса скажут нам больше, чем все предыдущие.


Пяозерско-Топозерский округ, к которому относится Беломорская биостанция МГУ, это озерное плато, несколько приподнятое на западе и равномерно спускающееся к востоку. Здесь нет высоких сопок, и наибольшие абсолютные отметки не превышают 200–220 м. Леса на такой широте разреженные, осветленные. В растительном покрове есть два главных действующих лица: обыкновенная сосна (Pinus silvestris) и мох сфагнум (Sphagnum). Сосна здесь – самая распространенная лесная порода, большая часть сосняков – сфагновые, и болота, в основном, тоже покрыты сфагнумом. Хотя сосняки в этом районе не единственный тип леса, по площади они преобладают.


Основной лесообразующей породой это дерево стало благодаря очень широкой экологической амплитуде – способности произрастать в самых различных местах, от голых скал и бедных песков до кислых торфяных болотных почв. Чередование повышенных скальных или мелкоземистых (сложенных песком, галькой и валунами) вытянутых гряд (по-карельски – сельг) с заболоченными ложбинами или более широкими понижениями между ними – так называемый «карельский сельговый ландшафт» – именно те условия, где разносторонние способности сосны проявляются в самой полной мере.


Всматриваясь пристальнее в лес, окружающий биостанцию, можно проследить закономерный ) для сосны экологический ряд по увлажненности почв, на которых она произрастает:

  1. на болотных торфяных грядах и буграх встречаются отдельные редкие экземпляры сосны низкорослой искривленной формы. В терминах лесного хозяйства такой лес будет отнесен к «Vа бонитету», как малопродуктивный, с низким темпом прироста древесины;
  2. менее обводненные, но все же заболоченные плоские участки или пологие склоны заняты сосняком багульниковым с напочвенным покровом из сфагновых мхов;
  3. на более дренированных, полого наклонных местах встречаются сосняки черничные с зелеными мхами в нижнем ярусе;
  4. верхние части склонов с каменистыми или песчаными почвами, ощущающими недостаток влаги, заняты сосняками брусничными. В напочвенном покрове, наряду с зелеными мхами появляются лишайники, в основном рода Cladonia;
  5. вершины сельг, испытывающие острый дефицит влаги, поскольку она скатывается с их выпуклых вершин вниз, обычно заняты разреженными сосняками лишайниковыми. Из лишайников, наряду с родом Cladonia, встречаются роды Stereocaulon, Cetraria и другие. Из кустарничков здесь можно найти бруснику, вереск, а также толокнянку.


На одной из лесных просек чуть к западу от биостанции заложен геоботанический профиль, который начинается возле моря, поднимается на сопку по ее северному склону и по южному склону спускается в Кислую губу. Позднее он был описан с точки зрения геоморфологии, и сокращенный вариант его описания вы найдете в этой брошюре. На этом профиле можно проследить закономерную смену разных типов соснового леса.


По северному склону, в нижней его части от берега моря до трассы ЛЭП, располагается разреженный старой рубкой сосняк с покровом из багульника на более влажных местах и с брусникой и лишайниками на выходах каменных глыб. Выше трассы, до скалистых уступов высокой каменной гряды, несколько террасовидных задернованных уступов заняты чередованием сосняков черничных и брусничных. А на самой каменной гряде – сосняк лишайниковый, сильно разреженный ветровалом из-за проходящих в осеннее время ураганных ветров.


Леса других типов обычно вкраплены в массивы разных сосняков. Есть еще три древесные породы, которые, наряду с сосной, участвуют в древостое окружающих биостанцию лесов, хотя занимают меньшие площади. Из хвойных – это ель. Она здесь гибридная между двумя видами: елью европейской (Picea abies) и сибирской (Picea obovata). Отличить друг от друга их проще всего по шишкам: у сибирской ели они мельче и короче, чем у европейской, а верхушки чешуек полого закруглены и без зубцов. Сибирские елки – остроконечные, высокие, с узкой кроной. Большинство здешних деревьев тяготеет именно к такой сибирской форме. Хотя иногда под ними находишь шишки с чешуйками, украшенными поверху несколькими, иногда неясными зубчиками. Но сами шишки все равно мельче, чем у европейского вида, что говорит о гибридном происхождении. По сравнению с сосной, ель более требовательна к плодородию и влажности почвы. Поэтому ельники встречаются в основном по берегам озер, вдоль ручьев, вокруг болот или на плоских, но не заболоченных пространствах. Однако чистых ельников в этом краю вы не найдете, к ним обязательно примешиваются сосны и березы.


Еще две древесные породы, на сей раз мелколиственные, завершают весь список деревьев беломорского леса. Это осина и береза. Осина (Populus tremula) появляется в небольших количествах на нарушенных местах – на вырубках и гарях. Зато береза распространена существенно шире. Своим успехом в захвате освободивших мест она обязана невероятной продуктивности: каждое дерево производит огромное число семян, а они, в свою очередь, способны к очень быстрому прорастанию. В западной и южной части Киндо-полуострова, где в 30-е годы прошлого века, во времена ГУЛАГа, производились сплошные рубки, довольно значительные площади занимают почти чистые березняки, иногда с примесью осины. Нижние ярусы этих лесов, как правило, травяные, кустарничков здесь очень мало, а из трав встречаются герань лесная, лесной горошек, золотарник, костяника и другие.


Наряду с такими, вторичными, березняками, в этом районе существуют и первичные, те есть изначально произрастающие на данном месте, не подвергавшемся ранее никаким нарушениям. Располагаются они узкими полосами (2–5 м) вдоль морских побережий, образуя так называемые «березовые криволесья». Условия жизни у них здесь совсем иные. Вдоль побережий господствуют более сильные, чем во внутренних частях суши, ветры, приносящие с моря соленую морскую пыль. Ветры и осаждающаяся соль затрудняют рост деревьев, они вырастают искривленными, корявыми и более низкорослыми. Некоторые ботаники выделяют их в отдельный вид – береза извилистая (Betula tortuosa). Но большинство склоняется к тому, что это не вид, а экологическая форма широко распространенной березы пушистой (Betula pubescens). Напочвенный покров этих березняков часто составляют заросли кустарничка вороники (Empetrum nigrum) или смесь трав: дёрена шведского, чины японской и немногих других.


На территории биостанции можно встретить еще два вида деревьев: лиственницу (Larix decidua) и кедр (Pinus sibirica). Эти деревья привезены людьми и в дикой природе здесь не встречаются.

Наряду с основными лесообразующими деревьями, в разных типах беломорских лесов в небольшом количестве постоянно встречаются и деревья второй величины: рябина, козья ива, черемуха. Кустарники образуют третий по высоте лесной ярус: это другие виды ив (чаще других встречается ива филиколистная), ольха, можжевельник.

В двух местах на Киндо-полуострове есть интересные участки смешанного леса с очень богатым кустарничково-травяным покровом. Один из таких участков располагается на крутом каменистом ступенчатом спуске к Кислой губе – на упомянутом геоморфологическом профиле. Благодаря южной экспозиции почва здесь прогревается лучше, чем в других местах полуострова, питательные вещества, смываемые осадками задерживаются в неровностях микрорельефа, и все это, вместе с давним пожаром, после которого в почву попало много золы, создало здесь условия для развития богатого травяного покрова под пологом смешанного сосново-березового леса, с единичными осинами и елками. Из трав здесь доминируют: горошек лесной, герань, золотарник, грушанки, костяника, некоторые папоротники, плауны и др. Здесь же находится одна из самых больших популяций ядовитого кустарника волчье лыко (Daphne mezerum) – редкого и охраняемого в Карелии растения.


Аналогичный участок леса находится, казалось бы, в совсем других условиях – у северного подножья склона, на слабонаклонной подсклоновой морской террасе возле Еремеевской губы. С крутого склона, расположенного выше, на эту террасу смывается много питательных веществ, и травяной покров еще богаче. Наряду с травами, уже упомянутыми для первого участка, здесь присутствуют еще несколько видов орхидей. В нашей брошюре этому участку посвящен отдельный очерк.

Извилистая береговая линия полуострова Киндо с ее лесными опушками – очень удобное место для изучения вертикальной смены полос растительности, слагающих закономерный экологический ряд. В нижней части приливно-отливной зоны и в верхней сублиторали царствуют бурые водоросли. Ниже уровня отлива простираются подводные «леса» из сахаристой ламинарии (Laminaria sacchariana), нижняя литораль покрыта зарослями фукусов (Fucus). И лишь на самой верхней части приливной зоны появляются сообщества сосудистых растений. Видов, которые могут выдерживать регулярное затопление солеными водами прилива немного, их называют галофитами. Это: астра морская, подорожник морской, триостренник морской и гляукс. На границе пояса галофитов и зоны заплеска часто тянется полоса ситника чернобурого. Вплотную к ней примыкает полоса зарослей мелкого злака бескильницы (их несколько видов).


Выше линии прилива вдоль берега моря, располагаются приморские луга. В зависимости от крутизны берегового склона, они занимают полосу шириной от одного до десятка-другого метров. Приморский луг подразделяется на ряд более узких, закономерно сменяющих друг друга полос. Если берег каменистый или песчаный, сразу за линией прилива тянется пояс зарослей высокого злака с крупными (до 15–20 см) колосьями – колосняка песчаного, или волоснеца, он является пионером в освоении таких мест. Часто к нему примешивается голостебельная лебеда. За колосняком следует полоса лисохвоста тростниковидного, отличающегося сизой зеленью, а в нем встречаются небольшие пятна зарослей красной овсяницы. Здесь же обычно крупное сложноцветное – полевой осот, с крупными корзинками желтых цветков. Если берег песчаный, то эти две злаковые полосы занимают небольшое, до 0,5 м высотой, повышение – береговой вал. А за береговым валом до самой лесной опушки раскинулась полидоминантная злаково-разнотравная растительная группировка, в которой может насчитываться более 10 видов.


Если берег очень пологий и заболоченный с илистым грунтом, то там набор растительных поясов совсем другой, с густыми зарослями тростника, которые начинаются уже на верхней литорали, и со значительными по площади зарослями ситника одночешуйного и блисмуса рыжего.

На обращенных к открытому морю северных побережьях, обдуваемых сильными холодными ветрами, вместо приморского луга развивается особый тип растительности – сомкнутая заросль кустарничка вороники. К ней могут примешиваться другие кустарнички: арктоус альпийский, брусника, толокнянка. Все они приземистые, не выше 10–15 см. Иногда над ними возвышаются травы: чина японская, гвоздика пышная, костяника. Под ними развивается особый тип почвы – так называемый «сухой торф». Геоботаник И.П. Бреслина, работавшая в 60-е годы прошлого века в Кандалакшском заповеднике, выделила такие заросли в особый тип растительности: «тундрообразные приморские вороничники». По своему внешнему облику они действительно напоминают безлесную тундру. Но тундрой их нельзя назвать, поскольку в них нет истинно арктических растений, за исключением арктоуса. В нашем районе он является индикатором мест с очень суровым «продувным» ветровым режимом. Именно сильный ветер, зимой сдувающий с побережий большую часть снегового покрова, а летом приносящий с моря мельчайшие соленые капли – «морскую пыль», которая, высыхая, превращается в соль и накапливается, создает здесь такие суровые условия. Тот же ветер иссушает почву под вороничниками. В результате отмирающие осенью растительные остатки не успевают полностью разложиться и превратиться в перегной, и возникает особое почвенное образование – «сухой торф».


Приморские вороничники азональны, то есть существуют вне климатических растительных зон. Они внедряются значительно южнее настоящих тундр, в подзоны северной и даже средней тайги и покрывают обдуваемые северные и восточные побережья и даже целиком небольшие каменистые островки-луды по всему Карельскому берегу Белого моря, вплоть до Онежского залива на юге. На Киндо-полуострове есть только одно место с вороничником: это скала, представляющая западный мыс Пробкиной губки, выдающаяся в море и открытая северо-восточным ветрам. Остальные побережья полуострова закрыты от холодных ветров островом Великим, поэтому вороничников нет. На южных берегах приморские вороничники вообще отсутствуют, а самая восточная оконечность полуострова, собственно Киндо-мыс, занят сухим приморским лугом. Роскошные приморские вороничники можно увидеть на островах и лудах. Только на острове Костьян они не очень типичные: не образуют сплошной полосы, а развиты фрагментарно, прерываясь болотной растительностью вокруг скальных ванночек и ветровой стланиковой формой сосны, ели и березы. Дело в том, что этот остров частично находится в ветровой «тени» от восточной оконечности о-ва Великого. Зато острова к востоку от него: Кокоиха, Покормёжный, Медвежий и небольшие луды между ними – целиком открыты штормовым северо-восточным ветрам, и там вороничники большие.

На побережьях, закрытых от ветров, каких много на полуострове Киндо, к полосе приморского луга подступает березовое криволесье. Но там, где ветра посильнее, например, на островах или на материковых мысах, по краю леса формируется очень разреженная полоса ветровых форм хвойных деревьев – ели и сосны. Это так называемые «флаговые» формы, у которых с наветренной, морской, стороны ветви отмирают под шлифующим действием снежных зарядов, и сохраняются только те, которые направлены в противоположную сторону – к лесу. Нередки также двукроновые формы, когда ствол, сумевший, все-таки, вырасти до значительной высоты (2–5 м), несет ближе к верхушке незначительное количество ветвей, часто изуродованных, а основная густая, хорошо развитая крона располагается в самом низу и поникнув к земле наподобие «юбки». Здесь, в приземном слое, температура воздуха выше, чем наверху, иногда на несколько градусов. Кроме того, зимой снежный покров укрывает эти ветви, что также способствует сохранению тепла. Словно затейливый садовник, ветер формирует кроны елей на свой лад. У этих деревьев только одна верхушка роста, и если она погибает, то дерево может быть обречено. Но не всегда. У беломорских елок роль оси роста нередко переходит к одной из боковых веток, она изгибается кверху и превращается в вертикальный ствол. Потом то же самое может случиться с другой веткой, и в результате на одном еловом стволе может вырасти целая живая изгородь из поросли, а по существу – всего один причудливый индивидуум. Если еловый ствол погибнет, то нижние ветви, прячась во мху, могут превратиться в еловый стланик.


У сосны, как основной ствол, так и боковые ветви, способны под действием ветров изгибаться в любом направлении, закручиваясь иногда в кольцо или принимая иные причудливые формы. Такие изуродованные ветрами, даже довольно крупные деревья можно наблюдать в северной части о-ва Костьян на высоких скалах и в некотором отдалении от берега.


Итак, на каждом берегу можно выстроить обобщенный экологический ряд растительных группировок, начиная снизу, от линии отлива до леса на берегу: ламинарии – фукусы – галофиты – ситник чернобурый – злаки берегового вала – разнотравно-злаковый приморский луг – приморский вороничник – криволесья (березовые или хвойные) – коренной лес. Эти экологические ряды ни в коем случае нельзя отождествлять с вертикальной поясностью растительности в горах. Растительные пояса в горах аналогичны широтным природно-климатическим зонам на равнине, которые сменяют друг друга, следуя изменениям среднегодовой температуры. В отличие от них, смена полос прибрежной растительности происходит в силу не климатических, а местных экологических условий.


И наконец, последний тип растительности: болота. На территории Киндо-полуострова их не так много, всего 6% площади. В окружающей тайге их гораздо больше: вспомним массивы болот по дороге к деревне Черная речка, окружающие Нильму или пересекающие трассу электропередач по пути в Пояконду. Среди типов болот преобладают аапа, как это называется по-скандинавски – обширные безлесные грядово-мочажинные болота, характерные для северной тайги. На аапа торфяные гряды, до полуметра высотой, вытянутые поперек уклона местности, хотя бы и очень слабого, почти не заметного на глаз, чередуются с топкими, покрытыми травой, мочажинами и озерками. Скандинавские геоботаники называют такое болото «аапа-комплекс» который состоит из нескольких растительных группировок, существующих вместе и друг от друга зависящих. Торфяные гряды покрыты сфагновыми мхами Sphagnum papillosum и S. fuscum, а сверху поселяются растения, свойственные верховым болотам: голубика, подбел, клюква, морошка, багульник, влагалищная пушица, круглолистная росянка. Вершины этих бугров часто испытывают недостаток влаги, ни них вырастают брусника, вереск и лишайники. Кроме того, здесь нередко встречаются отдельные низкорослые и искривленные экземпляры сосны, не образующие сомкнутого лесного покрытия, а также можжевельник и карликовая березка. Обводненные мочажины заняты зарослями многоколосковой пушицы и вахты трехлистной. Здесь же встречается другой вид росянки – английской, с удлиненными листочками. Кроме сфагновых мхов, в мочажинах есть влаголюбивые зеленые мхи. Если мочажины широкие и глубокие, то это уже небольшие озерки, и такое болото называется грядово-озерковым. Такое можно увидеть, пройдя по скальной гряде на вершине Ругозерской горы от знака «Радикулит» к западу. Справа под горкой будет это болото.


Настоящих верховых болот, таких как в средней полосе, в нашем районе практически нет, все они в той или иной степени комплексные. Зато есть болота низинного типа, сильно обводненные, ближайшее к биостанции протянулось от Ермолинской губы до Верхнего Ершовского озера. Растительность низинного болота напоминает таковую в мочажинах – те же пушица и вахта. В них есть еще одно насекомоядное растение – пузырчатка. Это растение целиком погружено в воду, а на его мелко рассеченных листьях сидят овальные пузырьки, заполненные воздухом. На каждом пузырьке есть клапан-ловушка, в которое попадаются мелкие планктонные рачки.

Еще один тип болота развивается при зарастании озер, когда на водную поверхность надвигается растительный «ковер» – сплавина из переплетающихся корней и стеблей вахты, болотного сабельника, на которых поселяются клюква, морошка и сфагновые мхи. Ходить по такому «ковру» опасно: под ним может оказаться значительная толща воды, а под ней вязкий разжиженный торф.

А.Д. Виталь

Литература

  1. Бреслина И.П.. Приморские луга Кандалакшского залива Белого моря // Биолого-флористические исследования в связи с охраной природы в Заполярье. Апатиты. 1980. С. 132-143.
  2. Бреслина И. И. Приморекие луга Кандалакшского залива Белого моря // Биол.-флорист. Исслед. в связи с охраной природы в Заполярье. - Апатиты, 1980
  3. Виталь А.Д. Растительный покров полуострова Киндо // Материалы IV научной конференции Беломорской биологической станции 11-12 августа 1999 года. Москва, - Русский университет, 1999. Стр. 90-91.
  4. Геоботаническое районирование Нечерноземья Европейской части РСФСР. «Наука», 1989.
  5. Кузнецов О.Л. Аапа-болота северной Карелии, их структура, динамика и охрана. / Антропогенные изменения, охрана растительности болот и прилегающих территорий. Минск, 1981.
  6. Юрковская Т.К. Типы болот Лоухского района Карельской АССР. / Ученые записки Петрозаводского университета. 1964.



Пожертвования
Благотворительный фонд ББС

Cбор заявок
на проведение учебных практик и научных исследований

Сувенирная лавка
Сувениры и книги с символикой ББС

 

+7 (815) 33-64-516

Электронная почта: info@wsbs-msu.ru

Вход в почту @wsbs-msu.ru



2008 создание сайта: Создание сайтов - DeCollage
© 2000-2015 ББС МГУ