Добро пожаловать


Вы находитесь на сайте Беломорской биологической станции МГУ им.М.В.Ломоносова.

Для того, чтобы создавать новые темы в форуме сайта, а также, чтобы комментировать материалы, вам необходимо зарегистрироваться.

Войти

Я забыл пароль

Зарегистрироваться

Главная страница Карта сайта Контактная информация
ББС МГУ

Беломорская Биологическая Станция Московского Государственного Университета им.М.В.Ломоносова
Русский язык Русский     English English

Главная » История » Страницы истории ББС » Страна ББС »


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

В неурочное время

Есть две совершенно разные биостанции:

ББС летом и в начале сентября, когда идет практика, приезжают студенты и стройотряд, научные сотрудники биофака МГУ и других факультетов, подводники, фотографы и художники, многочисленные гости станции – и ББС остальные 8 месяцев, когда на ней остаются постоянные сотрудники, да и то не все, директор и отдельные визитеры, приезжает зимний стройотряд. Возникают неожиданные ситуации, случаются необыкновенные истории, испытываются нетривиальные ощущения и наблюдаются непривычные картины. Этой, оборотной, стороне биостанции посвящается отдельная глава.

Рассказывает Михаил Федорович Шемякин

«В конце 50-х годов летом на станции было человек 8-10, зимой -  двое -трое. Гостил художник Кибардин, который приезжал регулярно на ББС в разное время года, чтобы писать пейзажи. Он обожал эти места. Мы как-то осенью ходили с ним и Мишей Мина в поход с двумя ночевками. Николай Андреевич разрешил нам отлучиться, и мы доехали на вельботе до Пояконды, а потом пошли пешком в лес вдоль длинной губы, в верховьях которой стоит Черная Речка. Мы нашли только что убитого разделанного лося, услышали лай собак, увидели, как убегают люди. В то время за отстрел лося без лицензии давали 15 лет тюрьмы.

А зимой, будучи там во второй или третий раз, я совершил геройский безумный поступок. Я стрелял уток, и попадались иногда крупные гаги, очень вкусные. В полынье, когда я перешел через Киндо мыс, плавали утки-морянки. Среди них я увидел какую-то незнакомую утку и подстрелил ее. А было уже очень сильное отливное течение, и утку понесло водой в горловину, куда стекала эта вода. Я бегу по кромке льда за ней. В горловине был бурун, где вертелись льдины, довольно большие. Одна из них была метра 3-4 в диаметре и довольно толстая, но меня, конечно, она бы не выдержала. И я, не думая, подсознательно, прыгнул туда, сделал два или три шага по льдине, схватил утку, несущуюся в потоке воды, и выскочил обратно, не успев погрузиться в воду. Когда я оказался уже на берегу и понял, что я сделал, меня озноб пробрал, хотя я весь вспотел в ватнике от таких упражнений. Шансов погибнуть было – 99 из ста.

Оказалось, что рисковал я не зря. Это была малая или сибирская гага, которая обычно гораздо восточнее гнездится, а западнее полуострова Таймыр, как считали раньше, не появляется. Я же обнаружил ее гораздо западнее, что было небольшим, но настоящим зоологическим открытием». Охотиться на биостанции можно было до лета 1958 года, хотя данный отстрел птицы с зоологическими целями все же нельзя рассматривать как охоту.

А вот ловля рыбы всегда была не только одним из любимых приключений обитателей биостанции, но и серьезным подспорьем в скудном рационе. Ловили в салме и летом, но настоящая добыча начиналась тогда, когда рыба идет на нерест, а это случается зимой и осенью. Впрочем, иногда рыбу не ловили, а покупали: свежая навага, корюшка или сельдь у местных жителей были, по московским понятиям, очень дешевы, закупали помногу.

Рассказывает Татьяна Лазаревна Беэр

«Зимой питались одной картошкой – ее здесь сажали, осенью копали и убирали в подпол – там, где планерка, был подпол. Но картошку берегли до приезда зимнего стройотряда.

Зато зимой навага идет на нерест. Несколько раз мы переходили салму -  там кордон Городецкий, и нам давали полные рюкзаки свежей наваги. Шли по льду на лыжах. Иногда шли прямо от креста, хотя это было опасно: один сотрудник даже утонул, когда пошел там. Николай Андреевич шел впереди с пешней, а если она проваливалась, то обегал ее. Шли следом друг за другом, он не разрешал близко подходить. А если замерзло еще плохо, он велел идти не за ним следом, а в отдалении. И так переходили на Великий. Там обычно были рыбаки, которые ловили рыбу и продавали нам. Мы закупали много, клали в рюкзаки и тем же путем шли назад. Навага вся была свежая, полная икры».
Зимой времени на розыгрыши и «подставы» было почему-то больше. Самая прославленная – с колоколом, который стройотряд решил подвесить в директорском санузле.

Рассказывает Наталья Гарина

«Была отдельная разборка по случаю, что мы колокол повесили в сортир директора. Ясен пень, директор колокол видел. А Ксюша увидела колокол и с нами решила разобраться: сказала, что она уронила деньги в очко и теперь их надо оттуда поднимать – тем, кто колокол повесил.  Мы сказали: «нет, ты уронила – ты и доставай». Мы-то не пошли, но желающих пошарить с фонариком в сортире директора оказалось немало. Удовольствие получили многие.

Рассказывает Ксана Кособокова( Перцова)

«Зимой в стройотряде я была казначеем. Живу я в общежитии со всеми, но как-то пошла к родителям, и по дороге решила зайти в клозет, где Наташа Гарина и Лиза Тихонова повесили колокол-рынду. Темно, ночь и расчет на то, что первый, кто пойдет в клозет, ударится об нее головой и поднимет страшный шум. Но я увидела эту рынду несколько раньше, поняла, чьих рук это дело и решила как следует отомстить. Денег у меня тогда с собой не было, но я вбегаю в общежитие вся в слезах и начинаю рыдать. Мои подруги Маша и Лена Саранцева спрашивают, а я как бы не могу говорить от слез, но наконец произношу, что пошла в наш туалет, а там кто-то повесил рынду, и я от испуга  уронила деньги в дырочку. Девчонки говорят: «Ну что ты переживаешь, ведь зима, там все замерзло, сейчас достанем». А мне надо, чтобы не лучшие подруги туда шли, а те две поганки. А те мнутся.

Но наконец выясняется, что они повесили рынду в директорский туалет. Собралась целая делегация, из них часть мальчики. С фонарями – темно, зима, и все идут в директорский туалет. Я продолжаю реветь : «Ой, не могу, не пойду». Они меня туда ведут, смотрят, ничего не находят, и тут я смываюсь, чтобы не побили».

Новичкам на станции иногда приходилось трудновато, особенно без соответствующих инструкций опытных людей.

Рассказывает Лера Майорова

«Когда мы с Володей только поженились, я впервые приехала на биостанцию зимой. Володя поставил меня на такую работу – вырезать скобки из жестяного листа. Мне выдали огромные рукавицы, огромный лист жести, огромные ножницы. И нашли местечко на пилораме, а там было страшно холодно. И к тому же темновато. Где-то далеко работает пилорама, люди о чем-то переговариваются, а я на столике уныло режу этот ставший еще более твердым лист жести. Володя несколько раз на дню забегал ко мне – прошло месяца полтора с тех пор, как поженились, и мы были неразлучны – с большой катушкой с проводами на плече – бухтой – и спрашивал, как я. Я мужественно отвечала, что все нормально, но в душе проклинала все на свете и думала, что я иначе себе представляла и ББС, и семейную жизнь, чем три дня холода, темноты и страшных усилий на морозе по резке жести. А потом мы вечером пошли в гости к Николаю Андреевичу, Володя меня представил. И в конце разговора я робко так спрашиваю: а что, совершенно необходимо резать скобки именно на морозе? Николай Андреевич ужаснулся, что я так работаю и приказал немедленно выделить мне теплую комнату в одном из лабораторных корпусов, где я благополучно и доработала свой срок».

Рассказывает Михаил Федорович Шемякин

« Приехав на ББС, я буквально влюбился в эту северную природу. Там она особенная, необыкновенная. В тот год, когда я приехал на биостанцию впервые, Великая Салма не замерзла во многих местах, там сильное приливное-отливное течение, и образовались промоины, вокруг которых зимовали утки. А я уже тогда был не только страстным натуралистом, но и охотником, много стрелял, тем более что нужно было подкармливать жителей биостанции ( в то время территория ББС еще не входила в заказник). Утки-морянки, как называют их местные, были очень невкусные, водянистые, с запахом рыбы. Однако для меня важнее, чем добыча, была возможность наблюдать огромное количество птиц в естественных условиях, это воспринималось как подарок судьбы.

Были и другие встречи. Как-то я в сумерках возвращался с охоты на уток, и мне нужно было пересечь мыс, поросший лесом. Шел по едва заметной тропике, без фонарика, не знаю уж, как не сбился с пути в темноте. И вдруг услышал ворчание рыси. Это было очень громкое недовольное ворчание, совсем близко. Мне стало немного не по себе, но у меня с собой всегда были пули и картечь, я зарядил ружье. Но не стал пытаться преследовать зверя, устал уже, хотя ворчанье возникало несколько раз недалеко от тропки.

Утром я сплю, потому что помню, что вставать мне нужно где-то часов в 10,  снимать хроматограмму. Сквозь сон слышу бешеный лай собак.  У каждого рабочего там была собака, и они их не кормили, они сами себе добывали пищу в лесу. И наверное, они-то самый большой вред и приносили местному зверью. Лай собак был по дичи, совсем иной, чем сторожевой.

Шум сильный, собак много на станции. Я высунул нос наружу, но под утро ударил мороз и мне не хотелось вылезать из тепла, подумал: «На кого они там могут лаять? Какую-нибудь белку спугнули…» А когда потом встал попозже,  Андрей Павлович позвал меня: «Миша, посмотри, кого я добыл». И я вижу огромных размеров рысь, уже окостеневшую. В холке она доставала мне до пояса, а длина с хвостом у нее была метра два. Весила она килограммов сорок. Рысь сидела на дереве, когда рабочий ее застрелил, но он  удачно выстрелил – пуля снизу прошла прямо через сердце, а то, если бы ее только ранили, она бы натворила дел… Мне стало с одной стороны очень обидно, что я упустил такого зверя, а с другой я порадовался, что не встретился с ним в темноте».




Атлас
флоры и фауны Белого моря

Правила заезда на ББС
В 2017 году на ББС вводятся новые правила заезда и отъезда.

Атлас
флоры и фауны Белого моря

 

+7 (815) 33-64-516

Электронная почта: info@wsbs-msu.ru

Вход в почту @wsbs-msu.ru



2008 создание сайта: Создание сайтов - DeCollage
© 2000-2015 ББС МГУ