Добро пожаловать


Вы находитесь на сайте Беломорской биологической станции МГУ им.М.В.Ломоносова.

Для того, чтобы создавать новые темы в форуме сайта, а также, чтобы комментировать материалы, вам необходимо зарегистрироваться.

Войти

Я забыл пароль

Зарегистрироваться

Главная страница Карта сайта Контактная информация
ББС МГУ

Беломорская Биологическая Станция Московского Государственного Университета им.М.В.Ломоносова
Русский язык Русский     English English

Главная » История » Страницы истории ББС » Страна ББС »


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Тяжелые восьмидесятые

Восьмидесятые годы были для директора очень тяжелыми. Не покидало непрестанное нервное напряжение, многое было задумано и требовало немедленного вложения сил, а организм был уже не тот. История с финансовыми проверками и публикациями в «Литературной газете» стоила ему немало здоровья.

В плане на апрель-май 1980 года намечены рубка ряжевой клетки причала, навеска дверей в новом доме, окончание проведения силовой электропроводки в студенческом общежитии, наводка плавпричалов в Пояконде и на биостанции, ремонт маломерного флота, подготовка помещений и оборудования к приезду студенческой практики. Летом стройотряд занимался обычными пилорамными, строительными и ремонтными работами на биостанции,  укреплением  причала в Пояконде, где был построен также сходный трап.

Внешняя обстановка тоже была тревожной: год московской олимпиады был отмечен большими пожарами в районе Великой Салмы.

Рассказывает Дмитий Головин

«Пожаров было много, около Пояконды сгорел лес целиком, огонь был совсем близко к домам. На станции на боковых путях стоял пожарный поезд, но он почему-то ничего не делал. Видимо, предполагалось, что он вступит в действие, когда загорятся какие-то дома, но этого так и не случилось»

Рассказывает Ольга Заренкова

«Стройотряд в полном составе отправился тогда в Пояконду тушить лес. Было страшно – кое-где стояла стена огня, и тушить его приходилось песком, бросали совковой лопатой. Работа такая, что здоровые парни иногда, наглотавшись дыма, падали в обморок. Но ничего, справились».

Серьезным делом было также строительство гати в Пояконде, которое обеспечивало возможность сообщения биостанции с «большой землей», организацию продрейсов на машине и другие перевозки.

Рассказывает Валерий Супер

«Мы стали строить гать. Командиром был Сережа Мехедов. У него были очень теплые личные отношения с Николаем Андреевичем. Мехедов сильно удивился, когда выяснилось вскоре после приезда, что нужно ехать обратно в Пояконду и строить там гать. Мы жили в сарае на берегу, слева от пирса. Обычно он служил складом угля, но в нем был субсарайчик, где можно было поставить кровати и была печка. Команда была 12 человек, из них две девушки, которые, бедные, на нас готовили: Татьяна Плечко и ….

Мы пахали часов по десять в день. Дорога от Пояконды до  трассы была плохая, а там ездил продрейс, для которого существовал специальный грузовичок, ездивший в Лоухи и Пояконду и загружавшийся продуктами. И метров триста по этой дороге шло верховое болото, просто залитое водой, куда время от времени сваливали кучу щебенки, которая медленно уходила под воду.

Конструкция гати поражала меня своей эффективностью и простотой. Хотя я топором умел уже немножко махать, я научился этому в походах. Но такого до ББС никогда не видел.

То, что задумал Николай Андреевич, выглядело как плавучий мост: нижние два продольных слоя положили люди из июльского отряда, это были огромные бревна, сантиметров 30 диаметром, скорее всего бывшие шпалы. В советское время было понятие «старогодние шпалы» - когда дорогу ремонтировали, то эти шпалы убирали и складывали, считалось, что они на дороге уже служить не могут, но их можно было купить для хозяйственных нужд, что, видимо, и сделал директор. Затем шел поперечный слой из бревен, такая обрешетка. А мы клали два верхних слоя из шпал. Гать была полторы шпалы шириной, и чтобы они держались, нужно семь шпал вдоль уложить с промежутками между ними, сохраняя габариты от борта до борта 3 м 70см. Кладешь эту шпалу, дальше прыгаешь на ней, чтобы она не качалась, топориком подрубаешь нижнюю положку, подтесываешь. Потом вбиваешь всякие штыри, то есть огромные гвозди, кувалдой, чтобы все это еще скрепить. Нормальная хорошая мужская работа. Так мы прошли вдоль болота первый ряд, потом поперечный уровень. Поразительно, но комаров в это время почему-то не было – то есть были, но, видимо, креазот, которым пропитывают шпалы, их отпугивал. Гатью занимались четыре человека – клали продольные шпалы и поперечные, а еще шесть человек, две девочки и четыре мальчика, работали в карьере, потому что нужно было еще сверху засыпать эти шпалы щебенкой, делая что-то вроде насыпи. Неподалеку от Пояконды, где клали гать, было место, которой директор назвал карьером, куда он загнал бульдозер. Там было много песка и щебенки. На бульдозере работал бульдозерист Леша, он сдвигал ковшом немного грунта, а потом девочки собирали камушки и складывали в кучу в углу этого карьера, а вечером приходили мальчики, и лопатами бросали все это в машину, поскольку приезжал Леха Ермолаев на своем грузовике, называемом «Замотя», который, счастью, был самосвалом, потому что потом все это легко на гать высыпалось. Для меня лично это продолжалось три недели, потому что я умудрился сорвать себе спину под конец.

И все же я был очень доволен, как прошло это лето. Я получил то, что я ожидал – много хороших людей и песни по ночам.

Вся биостанция работала до полдника, а мы – до ужина. Мехедов так постановил, и мы согласились. Хотя мы немного удивлялись на Мехедова, потому что он не просто относился к этому очень серьезно -  он только этим и занимался. Мы любили сначала поработать, а потом и поболтать, и песни попеть, ему же, казалось, были. чужды эти слабости. Но нам с ним на ББС понравилось, он был хороший командир.

В тот год я почти не виделся с директором, поближе с ним познакомился, он показался мне очень больным человеком. Его язва все время беспокоила, чувствовалось, что она уже не дает ему жить, он часто раздражался, и было не очень заметно, что он вообще-то добрый и хороший человек».

Рассказывает Виктор Башкиров

«Мне достался объект, который долгие годы был моим и больше ничьим. Это здоровенный сарай на отшибе, за Огарками, который предназначался директором для техники. В завершенном виде я его так и не видел, строительство было большое, индустриальное. Началось с того, что мы копали ямы под столбы, которые должны были быть опорами. И надо сказать, на столбы директор не поскупился, он выделил хорошие бревна, толстые, обтесанные. Но нужно было сначала вырыть ямы под столбы – кажется, через 4 метра одна от другой, все точно требовалось соблюсти. Мы копали, и все у нас получалось сначала по плану. И вдруг в одной яме сантиметров на 8-10  см выступает маленький камешек. В чем проблема? Камушек маленький, надо его обкопать и вынуть. Стали обкапывать – вроде и не такой уж маленький. Еще приналегли – выяснилось, что камушек простирается от одной ямы до другой. И вытащить просто так его не удастся. Директор тогда прислал трелевочник. Надели на камень петлю, а петля крепилась через крюк. Трелевочник тужился-тужился, пока у него не разогнулся крюк. Пришел директор, посмотрел и сказал, что надо копать дальше. Мы опять копаем. В очередной раз пришел трелевочник и вместе с ним пришел директор. И тогда тросом все-таки камень вытащили. Но когда вытащили, оказалось, что мы стоим перед огромной ямой, от одного столба до другого. И нужно еще искать грунт, чтобы эту яму засыпать. Но мы и с этим справились. Вырыв ямы под столбы, стали столбы ставить по всем правилам: обжигали конец столба, потом мазали его специальной смесью, потом оборачивали рубероидом. И только тогда ставили в яму. Но когда мы их стали ставить, пришел Миркин и стал говорить, что столбы мы ставим неправильно, их надо ставить по науке, с отвесом. Принес отвес и поставил несколько столбов по-своему. Тут даже на глаз стало ясно, что столбы накренились набок и раньше они стояли ровнее. Все дело в том, что они конусообразные и их нельзя было по одной стороне выравнивать.

Потом надо было ставить стены сарая, крышу и, наконец, настилать пол. Это было самое мученье, потому что директор не хотел давать на пол хорошие доски, а давал всякие отходы, но при этом требовал, чтобы полы были ровные. Но и это как-то преодолели. Когда сарай был уже почти готов, я радовался, что близок конец этой каторги, а кто-то из ребят написал на стене: «Этим полусараем мастер Б….», намекая, что серия подобных изделий только открывается.

Потом я стал командиром стройотряда. Честно говоря, это было мученье по сравненью с жизнью простого стройотрядовца. Когда ты командир, ты должен раньше всех вставать по будильнику и всех будить, а вставать, естественно, никому не хочется: белые ночи, песни под гитару, посиделки далеко за полночь…Поэтому, готовясь стать командиром стройотряда, я совершил, как мне тогда казалось, хитрый трюк: назначил комиссаром одну из девочек. Я так подумал, что девочек будет будить их же комиссар и мне этим заниматься не придется. А на мне будут только мальчики, с которыми я как-нибудь справлюсь. Но оказался прокол по всем статьям: мальчики, когда я входил в спальню и гаркал: «Подъем!», просто переворачивались с правого бока на левый, а девочки у комиссара вообще не поднимались. Да и в целом командовать она не умела. Так что будил всех опять же я, и с большим трудом. В связи с этим приходилось вечером ходить и намекать, что надо бы пораньше ложиться спать, а то утром никого не добудишься – вобщем, выполнять не очень благовидную роль.

Но в конце концов мы преодолели и эту трудность, и стали собираться на работу, хотя и с пятнадцатиминутным примерно опозданием. Большей пунктуальности обеспечить не удалось, но мне кажется, результат вполне сносный».




Cбор заявок
на проведение учебных практик и научных исследований

Пожертвования
Благотворительный фонд ББС

Атлас
флоры и фауны Белого моря

 

+7 (815) 33-64-516

Электронная почта: info@wsbs-msu.ru

Вход в почту @wsbs-msu.ru



2008 создание сайта: Создание сайтов - DeCollage
© 2000-2015 ББС МГУ