Добро пожаловать


Вы находитесь на сайте Беломорской биологической станции МГУ им.М.В.Ломоносова.

Для того, чтобы создавать новые темы в форуме сайта, а также, чтобы комментировать материалы, вам необходимо зарегистрироваться.

Войти

Я забыл пароль

Зарегистрироваться

Главная страница Карта сайта Контактная информация
ББС МГУ

Беломорская Биологическая Станция Московского Государственного Университета им.М.В.Ломоносова
Русский язык Русский     English English

Главная » История » Страницы истории ББС » Страна ББС »


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Флот биостанции

На эмблеме биостанции, появившейся в 70-е годы, изображен парусный кораблик с заглавными буками «ББС» в качестве парусов. Это не случайно – корабли на станции любили и ценили.


С ними была связана не только особая романтическая атмосфера, но и расширение возможностей научной работы, увеличение объема строительства. Не стоит забывать, что до прокладки трассы морской путь был главным для подвоза любых грузов, для доставки людей на биостанцию, то есть едва ли не единственным способом сообщения с «материком». Первый корабль под гордым названием «Персей», «пенсионер» флота МГУ, был получен еще П.В. Матекиным до вступления  директора в должность, и в течение 10 лет корабли постоянно приобретались тем или иным способом. В 1955 году Л.А. Зенкевич обратился к И.Д. Папанину, с которым он был в дружеских отношениях, с просьбой помочь приобрести корабль. Тот ответил согласием, ректорат МГУ выделил средства, и уже в 1956 году на станции появился лоцманский бот «Ломоносов», немало послуживший для научной работы. В 1960 году с помощью Льва Александровича, привлекшего к содействию адмиралов И.С. Исакова и С.Г. Горшкова, а также министра рыбной промышленности А.А. Ишкова, на станцию были безвозмездно переданы два рейдовых катера.

Один из кораблей Николай Андреевич получил в подарок от капитана. Согласно легенде дело было так: недалеко от ББС в бухте стояло на рейде небольшое военное судно. В день в день Военно-морского флота Николай Андреевич собрал небольшой отряд, состоящий в основном из голосистых девчонок, и отправился в бухту на своем катере.

Рассказывает Наталья Михайловна Калякина

«Мне рассказывали, как однажды необычно встретили на станции День военно-морского флота. Было это в 1958 году. Тогда был стройотряд, где был Левушка Белоусов, потом ставший замечательным ученым, Галя Самонина и еще человек 7-8. Левушка Белоусов был человек страшно ответственный, и если рабочая смена длилась не 8 часов, а больше, то он всегда ее до конца отрабатывал. А когда вечерело, все возвращались из столовой и заваливались отдохнуть, а он мчался на литораль, сам вычисляя время приливов и отливов – никаких таблиц у нас тогда не было. Левушке было важно собрать гидроидов и отнести в лабораторию, смотреть, как они развиваются, размножаются. Если малая вода была в 4-5 часов утра, то и это время он использовал, чтобы взять материал. Он всегда с нетерпением ждал воскресенья, чтобы уже вечер субботы и все выходное время посвятить целиком своим гидроидам. В воскресенье завтрак обычно был на час позже. И вот как-то в воскресное утро  Левушка уже сидит за бинокуляром, и вдруг открывается дверь, входят две наших комсомолки крупных форм – Галя Самонина и Аня с физиологии и прямо направляются к нему. Левушка спрятал голову в плечи, но помнит: сегодня-то воскресенье, меня голыми руками не возьмешь! Они говорят: «Левушка, кончай, идем в столовую, через полчаса отходим на катере!» «Что, как, почему? - испуганно спрашивает потрясенный студент. - Сегодня же воскресенье!»

«Да, воскресенье, поэтому завтрак не отменяется, но после завтрака мы все вместе идем в Лобаниху». А в Лобанихе стояли военные суда, какое-то небольшое подразделение. Левушка засуетился, завилял. «И не подумай отказываться, - гремят девчонки, - ты у нас только второй из мужчин (ну, а первый, конечно – Перцов)! Нас 7 девчонок, а ты что – не можешь нас поддержать, ты что – не мужчина, не моряк? Это ведь и твой праздник!»

Ну, дисциплина есть дисциплина. Вздохнув, Левушка сворачивает свою работу. И вот стройотряд влетает в бухту с флагом, с песней. Морячки никого не ждали, никак особенно не праздновали, все по-граждански пребывали кто в чем. И вдруг какой-то катер прет прямо в бухту военную. Командир вылезает, подтягивая штаны и заправляя рубашку. Директор к нему мчится на катере и уже отдает рапорт, приложив руку к своей капитанской фуражке: «Разрешите в связи с праздником вступить на вашу территорию!» Тот растерянно: «разрешаю». Директор оборачивается на свою команду, вытянувшуюся на палубе, достает баян, и все подхватывают хором: «Якорь поднят, вымпел алый реет на  флагштоке, краснофлотец, славный малый, в рейс идет далекий…» Тихо обалдели морячки, выпрямившись, кто как мог. Песню ребята хорошо знали, исполнили, как следует. Тут же подтянулись и остальные, пригласили на берег, был большой праздник, долго не хотели отпускать, моряки давно не видели девичьих лиц, так что был полный успех.

А Левушка-то ездил в стройбригаду только ради своих гидроидов и вот как провел единственный выходной».

Концерт, который устроили стройотрядовцы военным морякам, так растрогал сердце капитана, что тот сказал директору : «Проси чего хочешь». Директор не растерялся: «Хочу твой корабль». Тот кивнул: «Мой – не могу, но такой же списанный – получишь».

Все это были в основном небольшие суда водоизмещением не более 40 т. В 1962 году Николай Андреевич докладывал:
«Флот станции состоит из судов небольшого тоннажа, моторных и гребных шлюпок. Для выходов за пределы Великой Салмы, в Кандалакшский залив, где станция ведет свои основные работы, используется морской гидрографический, снабженный эхолотом промерный бот «Научный» водоизмещением 36 т и морской бот типа лоцманского «Ломоносов» водоизмещением 22 т. Для работ в мелководных заливах, бухтах и губах имеется рейдовый гидрографический промерный бот «Биолог» водоизмещением 5 т и три открытых вельбота водоизмещением по 3 т каждый».

В 1966 году директор задумал получить для станции настоящий большой корабль, пригодный для работы в открытом море. Довести это предприятие до конца потребовало у него огромного напряжения сил.  Еще в мае 1966 г. по его  просьбе декан биолого-почвенного факультета Н.П. Наумов обратился к ректору МГУ академику И.Г.Петровскому с прошением о приобретении нового судна для Беломорской биологической станции, так как имевшиеся в то время на станции суда «Научный» и «Ломоносов» согласно предписанию Инспекции Морского Регистра подлежали списанию в 1967 году. Предварительно Зенкевич через И.Д.Папанина получил неофициальное согласие Министерства рыбной промышленности о том, что имеется свободный (подготовленный для государства Гана, но почему-то не купленный им) средний Черноморский сейнер водоизмещением около 100 тонн. Приобретение нового судна с баланса на баланс не требовало выделения дополнительных штатных единиц, так как команды судов «Научный» и «Ломоносов» в количестве 9 человек могли полностью обеспечить эксплуатацию нового судна.

Петровский выразил свое согласие и направил соответствующее письмо Министру рыбной промышленности А.А.Ишкову. Переговоры велись около года, но необходимые формальности наконец были улажены, от Министерства рыбного хозяйства СССР было получено извещение о безвозмездной передаче судна.

Рассказывает Галина Ефимовна Самонина

«Я участвовала в перегонке сейнера на ББС. От Москвы до Беломорска мне удалось пройти на сейнере, потом пришлось сойти, потому что моя дипломница из Вьетнама защищала диплом, но была очень слабая девочка, мне пришлось сидеть в рубке и писать за нее диплом. В перегонке сейнера принимали участие и отец Субботина – он был потомственный капитан, и его сын. Я очень просила Алексея Ивановича, чтобы по дороге он остановился посмотреть два монастыря. Но он разбудил меня утром и сказал – посмотри, вон они сейчас скроются за горизонтом, помаши им рукой. Его отец не разрешил делать непредвиденную остановку, это было не положено.

Мы проходили через все шлюзы, которые были еще очень старые, деревянные. С нами был один студент, работавший матросом, и в одном месте на шлюзах он должен был забросить наверх конец, но у него это никак не получалось. Это было довольно высоко, метров шесть, наверху стояла женщина, которая должна была ловить конец. И она так материла бедного парня, что у него ничего не выходит».
Наконец красавец-сейнер прибыл на биостанцию. С его приобретением станция словно поднялась на новый перспективный уровень, как в материальном отношении, так и в отношении исследовательских возможностей. 

Рассказывает Наталья Михайловна Калякина

«Сейнер сошел со стапелей Азово-Черноморской флотилии. Он был первоначально изготовлен для государства Гана, но то ли отказались от него заказчики, то ли наши отношения как-то расстроились. Так или иначе, это было великолепное судно, как по своим ходовым качествам, так и по внутренней отделке: там всюду были медные и латунные детали, панели полированного дерева. По слухам, когда его только спускали для пользования, на нем были комплекты голландского постельного белья, верблюжьи одеяла, турецкие ковры в столовую, кают-компанию и капитанскую каюту. Многое по дороге команда разворовала, но ковры сохранились. Их время от времени вывешивали сушить, это забавно выглядело, когда судно стояло у пирса. 

Капитан Субботин сам был очень порядочным человеком и ничего себе не брал, но на то, что команда подворовывала, смотрел сквозь пальцы – на флоте то было не редкость.

Так вот, сейнер был сделан для государства Гана, которое, как известно, находится недалеко от экватора. Поэтому на нем не было системы отопления, а была система принудительной вентиляции. С вентиляцией боцман справился очень просто: заткнул ее ватником. Что же касается отопления, то и эту проблему для себя лично он решил: взял кирпич, прикрутил к нему проводки и засунул в розетку, так что кирпич раскалился докрасна, и у него в каюте стало жарко, как в бане. Боцман был очень хозяйственный человек, у него ничего не пропадало и ничего, бывало, так просто не выпросишь. А если во время рейса оставишь какие-нибудь мотки лески или веревки на палубе, глядишь, они через некоторое время исчезнут. Но когда было что-то нужно для дела, он всегда извлекал из своих запасов нужную вещь и делился незамедлительно.

Несмотря на свое тропическое происхождение, сейнер начал служить биостанции верой и правдой. Стали возможны не только выходы в Белое и Баренцево моря, как раньше, но и большие настоящие рейсы».




Атлас
флоры и фауны Белого моря

Сувенирная лавка
Сувениры и книги с символикой ББС

Пожертвования
Благотворительный фонд ББС

 

+7 (815) 33-64-516

Электронная почта: info@wsbs-msu.ru

Вход в почту @wsbs-msu.ru



2008 создание сайта: Создание сайтов - DeCollage
© 2000-2015 ББС МГУ