Добро пожаловать


Вы находитесь на сайте Беломорской биологической станции МГУ им.М.В.Ломоносова.

Для того, чтобы создавать новые темы в форуме сайта, а также, чтобы комментировать материалы, вам необходимо зарегистрироваться.

Войти

Я забыл пароль

Зарегистрироваться

Главная страница Карта сайта Контактная информация
ББС МГУ

Беломорская Биологическая Станция Московского Государственного Университета им.М.В.Ломоносова
Русский язык Русский     English English

Главная » История » Страницы истории ББС » Страна ББС »


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Начало новой истории

Наталья Михайловна и Николай Андреевич познакомились в 1949 году на Белом море, на островах Ряжском и Лодейном. Наташа, дочь редактора журнала «Пчеловодство» и известного специалиста по медоносным растениям М.М. Глухова, училась в городском педагогическом институте – был тогда такой, он готовил кадры только для московских школ. Поступала в университет, но не добрала одного балла. После третьего курса Наташа, высокая худенькая девушка, очень миловидная, но строгая и сдержанная, отправилась с подругами на Белое Море – делать курсовую работу по морским видам. Николай Перцов, который тоже проводил лето на Белом море, занимаясь своей дипломной работой по питанию гаги, встречал студентов на станции.

Ему сообщили, что должны приехать ребята и девушки из Москвы, совсем молоденькие, и он сам отправился на железнодорожную станцию, потому что волновался за незнакомых студентов. Вспоминая эту встречу, определившую всю ее дальнейшую жизнь, Наталья Михайловна заметила: «Уже в том, что встречал нас именно он, проявились типичные черты его характера: ему всегда до всего было дело, он чувствовал себя за все ответственным. Бывало, на биостанции встретит первокурсниц – он их расспрашивает, как устроились, где стирают, правильно ли повесили белье? Я его всегда за это ругала: разве можно про такое у девчонок спрашивать?»

Тогда, в 1949 году, Николай Андреевич, хотя и был очень молод, показался своей будущей жене очень взрослым и самостоятельным – ведь он прошел войну.

Люди, побывавшие на фронте, казались старше своих сверстников на целую жизнь, отвоеванную у смерти. Наталья Михайловна вспоминает: «Война отделила  его огромной стеной от всех остальных, от нас: какой у нас был жизненный опыт по сравнению с ним? Такими же были и мои старшие братья, и все фронтовики, которых я знала.»

Николай многое знал и умел по сравнению с обычными городскими ребятами. Например, он обучил студентов биофака передаче сигналов азбуки Морзе с помощью флажков. Группа Наташи жила на одном острове, Перцов – на другом, и переговоры между островами шли при помощи флажков. В то лето молодые люди поняли, что хотят быть всегда вместе, однако о том, чтобы сразу пожениться, не было и речи: сначала нужно закончить университет. Тогда мыслили только так: женившись, нужно содержать семью, а откуда на это средства у студента?
Отношения продолжали оставаться достаточно  строгими: когда в 1950 году  Перцов снова поехал на Белое море, Наташа отказалась ехать вместе в с ним. Он очень звал ее с собой, но девушка колебалась: в каком качестве она приедет на практику – невесты, подруги, будущей жены? «Мне было как-то неловко, там ведь преподаватели и студенты, занятые серьезным делом, а тут приезжает какая-то посторонняя девчонка, - рассказывала Наталья Михайловна. – Была у меня и серьезная причина для отказа: тяжело заболел папа. А Коля тогда очень на меня обиделся».

Когда в 1951 году Николай закончил университет, он собирался поступать в аспирантуру, но взяли на единственное место П.В. Матекина. Вместо этого Перцову предложили стать директором биостанции и ехать на Белое море. Одной из первых об этом узнала Наташа. Молодые люди гуляли по Гоголевскому бульвару, Николай рассказывал, что ему предлагают этот вариант распределения и прямо спросил: «Поедешь со мной на ББС?» Тут уж Наташа без всяких сомнений ответила: «Конечно!». Для нее иначе и быть не могло.

После окончания Николай и Наталья поехали на биостанцию с группой однокурсников Перцова – М.Е. и Н.Г. Виноградовыми, Н.М. Ворониной, Е.А. Цихон, И.А. Носовой, И.И. Гительзоном, Я.Д. Гуревичем.

Наташе тогда биостанция очень не понравилось: место было захламленное, грязное, унылое, неустроенное. Всюду валялась содранная с бревен кора, стволы, неиспользованные стройматериалы. А чуть дальше начинался чудесный лес, где бродили стада северных оленей. До войны в этом районе были оленьи фермы, а когда их разрушили, олени разбрелись и стали вести дикий образ жизни. Потом животных перестреляли, они стали попадаться все реже, вскоре и совсем не стало.

«Природа в районе биостанции чрезвычайно богата и красива, - писал Николай Андреевич в статье «Беломорская биологическая станция», открывавшей первый сборник трудов биостанции. -  Высокий скалистый полуостров Киндо покрыт таежным лесом, вдоль берега тянется полоса мелколесья из березняка и осинника. Лес богат дичью и мелким зверем. Живут здесь также лось, медведь и росомаха. В окрестностях биостанции много озер и болот с водоплавающей птицей, а во время весеннего и осеннего пролетов наблюдаются большие скопления гусей, лебедей, журавлей и других крупных и мелких птиц… Для района станции характерна долгая зима, затяжная весна, короткое лето и долгая осень. Зима не сурова, минимальная температура лишь в редких случаях доходит до – 30 градусов. Лето достаточно теплое, средняя температура июля около 19 градусов. Полярная ночь продолжается две недели  в декабре. В июне в течение двух недель солнце не заходит».

Перцовы поженились 22 декабря 1951 года и приехали на станцию в начале января 1952 года. С ними прибыл и первый стройотряд (тогда он назывался еще стройбригадой): Н.Н. Воронцов и две девочки – Ася Парийская и Валя Силина. Это были две московские школьницы, осужденные по «делу 13-ти».

По решению суда они работали на ЗИЛе, работа была очень тяжелая, девочки поморозили себе руки, надорвались. Однако после того, как отбыли наказание, попросились на ББС и помогали достраивать жилой дом. Так начиналась история стройотрядов ББС, которые нередко в печати называли «комсомольской стройкой».

Когда стройотряд уехал, супруги остались одни, со сторожем. Так началась совместная жизнь Перцовых на ББС. Сначала Наташа была  единственным работником и сотрудником. По штатному расписанию проходил еще только сторож, над которым Николай Андреевич шутил: «У меня большой штат,  целых 100 человек: сто рож и я».

Первую зиму молодые жили в кубрике – крошечной дощатой избушке, которая за ночь промерзала насквозь, потому что неудачная печка плохо держала тепло. Наташа была беременна, но героически переносила эти трудности, не желая оставлять мужа. Она даже ни разу не показалась врачу для наблюдения за беременностью, а прибыла в Москву только за месяц до предполагаемых родов, 25 августа.

Несмотря на скудость окружающей обстановки и невероятные трудности, Николай Андреевич считал, что все это временно. По воспоминаниям близко знавших его людей, он как бы всегда видел станцию в перспективе, в ее грандиозном будущем.

Они со Львом Александровичем Зенкевичем запланировали большие преобразования, мощное строительство. Станция должна была, по их замыслу, стать крупнейшей учебной базой. Из этого и исходили: Николай Андреевич сразу стал строить фундаментально, основательно, стараясь максимально расширить биостанцию и приспособить ее к нуждам учебной практики. Поскольку позднее возникли дискуссии о том, для чего и как создавалась биостанция, ради чего затевалось великое «строительство века» в масштабах биофака МГУ, уместно привести разные мнения на этот счет уже в самом начале нашего повествования – ведь это была та цель, к которой стремились долгие годы и Николай Андреевич, и Лев Александрович Зенкевич, многие сотрудники кафедры.

Как считает сегодняшний заведующий кафедрой зоологии беспозвоночных Владимир Васильевич Малахов, «Николай Андреевич всегда понимал, что строит станцию прежде всего для научной работы и учебной практики. Перцов воспитывался в очень тесном общении с Зенкевичем, Броцкой, Абрикосовым, Берштейном. А это поколение считало нормой, что наука в университете существует как обязательный фундамент, на котором строится образование. Для них было бы странно, если бы за чистую науку платили деньги. Они понимали, что деньги могут заплатить за что-то полезное: поймал рыбу, выполнил задание правительства, и тогда за это получаешь деньги. А за изучение дробления личинок – абсурд.

Появление институтов академии наук, где наука была оторвана от образования, произошло при их жизни. И это поколение вообще не понимало, что может существовать наука, отдельная от образования.

Мне самому всегда казалось, что получать деньги только за науку – это что-то вроде разврата. Как получать зарплату в окошке за написанные тобою стихи.»




Cбор заявок
на проведение учебных практик и научных исследований

Атлас
флоры и фауны Белого моря

Сувенирная лавка
Сувениры и книги с символикой ББС

 

+7 (815) 33-64-516

Электронная почта: info@wsbs-msu.ru

Вход в почту @wsbs-msu.ru



2008 создание сайта: Создание сайтов - DeCollage
© 2000-2015 ББС МГУ