Добро пожаловать


Вы находитесь на сайте Беломорской биологической станции МГУ им.М.В.Ломоносова.

Для того, чтобы создавать новые темы в форуме сайта, а также, чтобы комментировать материалы, вам необходимо зарегистрироваться.

Войти

Я забыл пароль

Зарегистрироваться

Главная страница Карта сайта Контактная информация
ББС МГУ

Беломорская Биологическая Станция Московского Государственного Университета им.М.В.Ломоносова
Русский язык Русский     English English

Главная » История » Страницы истории ББС » Страна ББС »


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Послевоенная пора

Какой предстала биостанция глазам тех, кто появился там в первые годы после войны, рассказывает в своих воспоминаниях П.В. Матекин, ставший директором биостанции в 1946 году.
( По любезному разрешению Петра Владимировича далее цитируются отрывки из его рукописи «Воспоминания седьмого директора»).

«К последнему предвоенному лету на молодой Беломорской биостанции удалось построить бревенчатый дом – лабораторию (на месте, где теперь волейбольная площадка) и два сарая из горбыля. За одним из этих сараев, с покатой крышей и, первоначально, без одной стены – так, что он представлял собой широко открытый в сторону моря павильон – утвердилось название «ресторан». Другой выглядел более благопристойно: он был о четырех стенах, но такого же, как бы устремленного вдаль, облика. Вскоре кличка «ресторан» перешла и на второй сарай. Кроме этих двух «ресторанов» и дома-лаборатории у самого берега стояла избушка, которая принадлежала местному жителю из деревни Черная Река – Андрею Павловичу Никифорову. В этих краях часто можно встретить у берега одинокие избы близ мест, где хорошо ловится рыба, поставленные местными рыбаками. Одни из них вполне обжиты и служат жильем даже в суровые зимы, другие – просто место хранения сетей, мереж и прочего рыболовецкого скарба. Обжитая изба Андрея Павловича, стоявшая у места, облюбованного для биостанции, решила судьбу ее владельца: он стал сторожем биостанции предвоенного времени. Дом был построен добротно, с русской печью, хорошо обогревавшей разгороженное на две тесноватые «комнаты» нутро избы. Упомянутые «рестораны» из горбыля тоже были приспособлены под жилье. В обоих сделали утепленные кубрики с печками-времянками и койками в два яруса. Спальные места были и в лабораторной избе, даже на лежанке печки. Особенно хорош был широкий лабораторный стол с очень гладкими и плотно пригнанными досками. В общем, на биостанции можно было разместить 8-10 человек, желавших поработать по своим научным темам или просто помочь биостанции.»

Биостанция того времени представляла собой что-то вроде небольшого хутора, без особых удобств, где тем не менее можно было найти все самое необходимое для жизни и научной работы в почти полевых условиях. Так же были организованы  большинство биостанций того времени, так складывались традиции университетов: не обрастать скарбом, для приехавших студентов ставить только палатки, да еще иметь пару изб. На станцию было завезено некоторое количество оборудования и научной литературы - большего и не требовалось. К тому же и люди, приезжавшие сюда, были не слишком избалованы, привыкли переносить бытовые и походные трудности.

В годы войны станции пришлось нелегко: ее удачное расположение на берегу моря и наличие укрытых лесом построек привлекли внимание военных, основавших здесь наземный пост морской военной авиации для слежения за воздушным пространством, в котором появлялись самолеты противника.
Смены составов поста жили в лаборатории, в кубриках и в доме сторожа. Для растопки печей, да и для махорочных самокруток солдаты использовали не только газеты, но и попавшиеся под руку научные книги, порой неаккуратно обращались с печами, так что только присутствие сторожа сохранило станцию от разорения. Тем более, что в голодные годы забредали сюда и самые разные люди – укрыться от посторонних глаз, порыбачить, погреться, собрать водоросли или ягоды. Только благодаря А.П. Никифорову, остававшемуся в годы войны бессменным сторожем ББС, имущество станции перешло в руки следующего директора с минимальными потерями.

Андрей Павлович Никофоров – фигура в истории биостанции примечательная. Инвалид Первой Мировой Войны, потерявший ногу ниже колена, кавалер Георгиевского креста третьей степени – такие награды давались только за личную храбрость, за выдающийся мужественный поступок.

После войны первыми приехали на станцию К.А. Воскресенский, ставший уже преподавателем кафедры, и его друг аспирант А.И. Савилов.
Еще до войны А.И. Савилов пометил красной краской раковины двустворчатых моллюсков у Черных щелей, чтобы изучить темпы их роста, и теперь мечтал продолжить свою работу. На рост моллюсков ни война, ни разруха нисколько не повлияли: говорят, помеченные красной краской раковины еще долго встречались в этих местах на литорали.

Кирилл Александрович Воскресенский занимался изучением сообществ животных, живущих на отвесных скалах и служащих природными фильтраторами. Именно он дал название самой красивой бухте в районе биостанции – Биофильтры. И видимо, в то же самое время нарисовал на ее круто уходящих под воду скалах знаменитого мамонта, чей силуэт можно рассмотреть и поныне.

Осенью  1946 года был назначен и приехал на биостанцию ее четвертый директор –  старший лаборант кафедры зоологии беспозвоночных П.В. Матекин, ставший четвертым директором станции.




Сувенирная лавка
Сувениры и книги с символикой ББС

Cбор заявок
на проведение учебных практик и научных исследований

Атлас
флоры и фауны Белого моря

 

+7 (815) 33-64-516

Электронная почта: info@wsbs-msu.ru

Вход в почту @wsbs-msu.ru



2008 создание сайта: Создание сайтов - DeCollage
© 2000-2015 ББС МГУ